По колено ноги в золоте

(русская народная сказка)

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был один старик, и было у него три дочери. Вот раз дочери пошли на озеро сорочки полоскать. А по тому озеру на лодочке плыл царь — веселый человек — и песни пел.
    Вот старшая дочка и говорит:
    — Взял бы меня царь замуж, я бы весь мир одним караваем хлеба накормила.
    А вторая и говорит:
    — А меня бы царь замуж взял, я бы все войско его одним куском холста одела.
    А младшая свое:
    — Взял бы меня царь замуж, я бы принесла ему двух сыновей: по колено ноги в золоте, по локотки руки в серебре, на каждой волосинке по жемчужинке.
    Услыхал все это царь, подъехал к ним и говорит:
    — Одевайтесь, девушки, собирайтесь, девушки, поедем со мной во дворец. Будет старшая у меня поварихой, будет средняя у меня ткачихой, а младшая любимой женой.
    Как сказано, так и сделано. У царей не пиво курить, не меды варить, честным пирком да за свадебку.
    Вот много ли, мало ли времени прошло, собрался царь по своим делам и в далекие края уехал. А царица в это время сына родила. По колено ноги в золоте, по локоточки руки в серебре, на каждой волосинке по жемчужинке.
    Понесла старшая сестра царевича в баню. В предбаннике ударила его по спине, да и говорит:
    — Был ты царский ребенок, будь ты серый волчонок.
    Оборотился царевич серым волчонком и в лес побежал.
    А старшая сестра грамоту пишет: «Обещалась твоя царица принести хорошего ребенка, а принесла щенка. Я его велела в колодец бросить».
    А царь ей в ответ: «Первая вина не считается. Моей жены обижать не смей!»
    Ну, ладно, хорошо; много ли, мало ли времени прошло, — родила царица второго сына. По колено ноги в золоте, по локоточки руки в серебре, на каждой волосинке по жемчужинке. Понесла его средняя сестра в баню мыть. Ударила по спине и говорит:
    — Был ты царский ребенок, стань ты серый волчонок!
    Оборотился царевич серым волчонком и в лес побежал. А средняя сестра царю пишет: «Обещалась твоя жена принести хорошего ребенка, а принесла щенка. Я его велела в колодец бросить».
    А царь ей в ответ:
    «Первая вина не считается, а вторая вина прощается, подождем, что дальше будет».
    Много ли, мало ли времени прошло,— родила царица третьего сына. И хорош, и бел, и румян, и на ногу резв, да мальчик как мальчик, как у всех женщин рождаются. Тут старшая сестра царю грамоту пишет:
    «Обещалась твоя жена принести хорошего ребенка, а принесла гнилой пенек, я его велела в печку бросить!»
    Тут ей царь в ответ:
    «Третья вина не прощается. Куда хочешь жену с глаз моих долой прогони».
    Велели сестры большую бочку выкатить. Посадили в нее царицу с царевичем и пустили в море-океан. Бочка день плывет и другой плывет. Иван-царевич не по дням, а по часам растет. Выбросила волна бочку к острову.
    Поднатужился Иван-царевич, поднапружился, выбил дно и на волю с матушкой вышел.
    Смотрят они — кругом голо. Людей не видать, птиц не слыхать. Идут по берегу и слезы роняют. Вдруг видят— лежат кремень да огниво.
    — Ох, матушка, — говорит Иван-царевич, — гляди, кремень да огниво. Разожжем-ка костерок, согреемся на часок.
    Взял кремень да огниво, стал огонь высекать, а вместо огня выскочили два молодца.
    — Что прикажешь, Иван-царевич, в миг сделаем!
    Удивился Иван-царевич и говорит:
    — Чтобы мне сейчас тут, на острову, стал золотой дворец с теплыми палатами, да чтоб кушанья были изготовлены, да перинушки взбиты, да печки стоплены. Раз, два — и готово!
    Раз, два — и готово! Встал на острове золотой дворец. В нем кушанья приготовлены, перинушки взбиты, печки стоплены. И стал Иван-царевич с матушкой там жить-поживать, добра наживать.
    Раз там ехали корабельщики. Увидали на острову: дворец, как жар горит; пристали к острову. Их царица встречает, в гости зовет:
    — Заезжайте, корабельщики, ко мне, наесться, напиться, на мое чудо подивиться.
    Корабельщики у нее ели-пили, _ на чудо дивились, а оттуда поехали в царство к старому царю. Царь корабельщиков спрашивает:
    — Далеко ли, корабельщики, ездили? Что вы, корабельщики, видели?
    Видели мы, царь, чудо великое. Был на море-океане пустынный остров. Раньше рос там дремучий лес, да разбой стоял. Нельзя было ни пешему пройти, ни конному проехать, а теперь стоит там' золотой дворец, в нем живет честная вдова со своим сыном Иванушкой.
    Удивился царь, разохался:
    — Мне бы тот дворец поглядеть, на то чудо посмотреть.
    А старшая сестра, злая лиходейка, тут и вывернись:
    — Это, царь-батюшка, не чудо, а полчудища. Вот есть чудо так чудо — золотая сосна, под ней серебряный столб, у столба кот-баюн: в праву сторону пойдет — сказки-байки поведет, голосом потянет — трава повянет.
    Вот поехали корабельщики обратным путем. Заезжают в золотой дворец, говорят честной вдове:
    — Много мы про твой дворец рассказывали, а нам говорят: «То чудо какое! Есть чудо в других местах — золотая сосна, под сосной серебряный столб, у столба кот-баюн: в праву сторону пойдет—сказки-байки поведет, голосом потянет— трава повянет».
    Тут Иван-царевич припечалился. А корабельщики в путь отправились.
    Долго ли, коротко ли, приезжают снова корабельщики. Заезжают в золотой дворец. Только стали пить, есть, веселиться, а Иван-царевич на двор пошел, вынул кремень да огниво. Выскочили два молодца:
    — Что велишь, что желаешь, хозяин?
    — Чтоб мне через час с минуточкой была здесь золотая сосна, под ней серебряный столб, у столба кот-баюн: голосом потянет — трава повянет.
    Как сказано, так и сделано.
    Увидали корабельщики кота-баюна, разохались. Стали они в путь собираться. А Иван-царевич оборотился мушкой, им в след полетел. Приезжают корабельщики в царство к старому царю. И Иван-царевич на плече у корабельщика сидит, все слушает.
    Говорят корабельщики старому царю:
    — Ну, царь-батюшка, навидались мы дива чудного — золотая сосна, под ней серебряный столб, у столба кот-баюн: в праву сторону пойдет — сказки-байки поведет, голосом потянет — трава повянет; а то диво чудное у честной вдовы на далеком острову.
    Вот бы мне поглядеть, — царь говорит.
    А средняя сестра тут и вывернись:
    — Это не чудо, царь-батюшка, Чудо — два паренька, два царевича — по колено ноги в золоте, по локоточки руки в серебре, на каждой волосинке по жемчужинке.
    Рассердился Иван-царевич, полетел к себе на дальний остров. Рассказал обо всем матушке. Тут царица горько заплакала.
    — Эх, Иван-царевич, были у тебя такие братья, да извели их мои злые сестры.
    Взял Иван-царевич кремень и огниво. Выскочили два молодца:
    — Что прикажешь, хозяин?
    — Чтобы через час с минуточкой были у меня здесь два царевича: по колено ноги в золоте, по локотки руки в серебре, на каждой волосинке по жемчужинке.
    А они ему в ответ:
    — Этого сделать, Иван-царевич, у нас силы нет: это сделать только ты сам можешь. Иди прямой дорогой в нехоженый лес; там, в избушке живут два серых волка, это и есть два брата-царевича. Возьми ты с собой два пшеничных хлебца, замеси ты тесто на материнском молоке. Ухватят волки те хлебцы, станут сразу людьми. А не то они тебя съедят, белых косточек не оставят.
    Пошел Иван-царевич к матушке. Все ей рассказал.
    Замесила царица два пшеничных хлеба на своем молоке; взял их Иван-царевич, завернул в полотенце и в путь отправился.
    Зашел он в лес дремучий. Нашел старую избушку. Положил на стол два пшеничных хлебца. Сам за печку спрятался. Набежали тут два серых волка. Один говорит:
    — Фу-фу-фу, русским духом пахнет! Кто тут есть, кого бы нам съесть?
    А другой говорит:
    — Что ты, братец, погляди получше, лежат на столе два пшеничних хлебца, это от них такой дух идет.:
    Ухватили волки по белому хлебцу, проглотили их, почуяли материнское молоко, об пол грянулись, стали царевичами: по колено ноги в золоте, по локотки руки в серебре, на каждой волосинке по жемчужинке.
    Тут Иван-царевич из-за печки вышел. Обнял их, поцеловал, все им рассказал и домой повел.
    Долго ли, коротко ли, — приезжают корабельщики.
    Подозвала их к себе царица.
    — Заезжайте ко мне, корабельщики, наесться, напиться, моему чуду подивиться.
    Увидели корабельщики царевичей, удивились, разохались.
    Поехали в царство к старому царю. Стали они ему про царевичей рассказывать. Тут царь не выдержал, с трона вскочил.
    — Это, верно, мои сыновья любимые. Я поеду с вами, корабельщики, на них поглядеть и себя показать.
    Как его злые сестры ни уговаривали, — сел царь на корабль, поплыл к острову. Подъезжает корабль к острову. Видит царь — золотой дворец, как жар горит, у дворца золотая сосна, под сосной серебряный столб, у столба кот-баюн: в праву сторону пойдет — сказки-байки поведет, голосом потянет — трава повянет.
    Взошел царь на крыльцо. А тут открылись двери дубовые, и вышла молодая царица, с нею Иван-царевич, да два царевича: по колено ноги в золоте, по локотки руки в серебре, на каждой волосинке по жемчужинке.
    Царь на царицу взглянул, сразу жену узнал, а царевичи ему в ноги падают.
    — Здравствуй, — говорят, — родимый батюшка!
    Уж как тут Царь обрадовался! И остался он на острову жить со своей семьей. А злых сестер в бочку посадили, горячей смолой засмолили, в море-океан опустили. Так им и надо!